Русский как иностранный

Тема в разделе "Флейм", создана пользователем Licentia, 7 дек 2010.

  1. Licentia

    Licentia Wahrsagende Elfe

    600
    15
    18
    Адрес:
    Germany
    По зодиаку:
    Из откровений преподавателя русского языка иностранцам...

    Работу свою я люблю. Среди поздравительных открыток, подаренных мне студентами, любимая у меня - полученная на день рождения в первый год работы: «Дорогой брибодаватель! Пиздавляем Вас, мадам Вашу мать!»

    ***

    Занятие по фонетике. На доске - известное с детства: «Шла Саша по шоссе и сосала сушку».

    Студенты – шесть китайцев и один турок, пробуют повторить. У турка со свистящими и шипящими никаких проблем, быстро освобождается и роется в словаре.

    Китайцы худо-бедно тоже справляются с любительницей сушек. Но особенность их менталитета – всему нужен буквальный перевод.

    - Что это – «сосала»? – спрашивает одна китаянка меня.

    Турок водит пальцем по страничке словаря и зачитывает вслух:

    - Сосать, отсосать, подсосать, высосать!

    Изумлённо поднимает брови и уважительно цокает языком.

    Это тебе не турецкое «шургум-бургум бердык-кирдык». Это – русский язык.

    ***

    Зимняя сессия.

    Огромный, выше двух метров, чернокожий студент сдаёт экзамен по языку специальности – география.

    Стоит перед комиссией у доски с картой мира. Волнуется.

    - Болша часта баверхнасти зимыли пакырыта вада. Вадами. Брастите, вадой.

    Комиссия понимающе кивает.

    - Набрымер, ыздеси накодытса Сивэра-лидавытный акиан.

    Африканский гигант водит указкой по верхнему краю карты.

    - А скажите… - раздаётся дребезжащий голосок председателя комиссии, пожилой доцентши.

    Негр испуганно таращит глаза и замирает.

    Старушка-доцент роется в ведомостях.

    - Скажите, пожалуйста… - бормочет она, отыскивая имя студента. Находит.

    Студента зовут Муддака Бартоломэо Мариа Черепанго.

    - Скажите, - решает обойтись без имени председатель комиссии. – А почему этот океан называется именно так – Северный Ледовитый океан?

    Негр с минуту думает, разглядывая карту, потом переводит свой взгляд на окно.

    За окном метель. Мрачные январские сумерки. Ночью обещали минус восемнадцать.

    Большие, слегка желтоватые глаза печально смотрят на комиссию.

    - Бадаму то иму холана. Очин холана.

    ***

    Нового студента зовут Ван Хуй. Китаец. Третий день в России. На родине учил русский в школе.

    Начинаю писать его имя в журнале и останавливаюсь.

    - Давайте-ка, мы вам фамилию поменяем. Вернее, имя, - говорю ему. – Чтобы звучало лучше.

    Смотрит на меня недоуменно.

    - Ну, Хуэй, например. Или Хой. Очень известное, кстати, в России – Хой. Мне нравится.

    Парень не соглашается. Мол, нормальное имя и всё тут.

    - Нет, я – Хуй. Ван Хуй.

    Ну, ладно. Хуй так Хуй.

    Записываю его в журнал. Про себя улыбаюсь: «Дожил, батенька. Матершиной служебные документы мараешь».

    Через пару недель Ван Хуй подходит после занятия.

    - Преподаватель, извините. Почему милиция смеяться, когда смотреть паспорт?

    «Видишь ли, Юра...» - говорил в таких случаях адъютант его превосходительства. Объясняю прямо и честно.

    Ван таращит глаза. В тот же день сходили в учебную часть, переправили имя в студенческом билете и в журнале.

    А по паспорту он так Хуем и остался.

    ***

    - Как ваша жизнь в общежитии? Что хорошего, что плохого?

    Общага у студентов та ещё... ДАС. Дом аспиранта и студента на улице Шверника. Притон и тараканник. Совсем рядом, кстати, с больницей им. Кащенко....

    Студенты – китайцы, люди неприхотливые. Особо не жалуются, некоторые даже довольны.

    Берёт слово самая старшая в группе – китаянка лет двадцати пяти, собирается поступать в аспирантуру.

    - В общежитии у нас настоящее блядство! – с ходу заявляет она. Чуть не роняю мел. Уж от кого-кого, но от неё не ожидал такого. «Послышалось», - думаю.

    Китаянка внимательно разглядывает меня сквозь стекла узеньких очочков и продолжает:

    - Блядство – очень важно. Как вы думаете?

    Морда лица у неё при этом какая-то суровая. Как на партсобрании. Всё ясно.

    Общага она и есть общага. Соседки, русские дуры, научили, а мне расхлёбывать.

    Решаю увести её от скользкой темы и задаю отвлекающие вопросы.

    Нет, упёрлась и талдычит своё: «блядство», «блядство», «блядство»... Китайцев вообще трудно сдвинуть в нужном тебе направлении. А уж если их на чём-то зациклит – проще смириться.

    - Ли Сяо! – говорю ей. – Откуда вы знаете это слово? Ответ меня обескураживает.

    - Из здесь, - и поднимает толстенький карманный словарь. – Вот, «блядство».

    «Обалдели составители совсем!»

    – Можно посмотреть? – беру у неё словарь. Смотрю.

    Отсмеявшись, объявляю следующее занятие – уроком по фонетике. «Братство» в общежитии у них большое, оказалось. Братство.

    ***

    Китайские проблемы со звуком «Р»... Нет у них в языке такого звука, а в русском, как назло – полно. Вот и получается у них - «тлаботать», «пливет» «блатья»...

    Фонетические упражнения студенты, конечно, выполнять не любят – скучно и нудно. А – надо. Никто ж не обещал, что будет легко.

    Впрочем, кое в чём помочь можно. Первого апреля захожу в класс и потрясаю номером «МК». На одной из фотографий показываю им толстого усатого мента с дубинкой.

    - Слышали о последнем указе президента? – спрашиваю группу.

    Не слышали, конечно.

    - Теперь, согласно документу, любой человек, не знающий гимн России, будет задержан и даже избит милицией за это. Милиции дали право проверять знание текста гимна. На улицах будут останавливать и спрашивать.

    Группа притихла.

    - Ну, вам-то бояться нечего, - деланно зеваю. – Вы-то гимн, конечно, знаете. Какие вопросы по домашнему заданию?

    Китайцы шушукаются между собой и наперебой начинают кричать:

    - Нет, мы не знаем!

    - Какой текст?!

    - Как петь?

    - А вы знаете?

    - Скажите нам!

    Удрученно качаю головой, сокрушаюсь – как, мол, вы не знаете священного текста? Живёте в стране и не знаете её гимна?! По их лицам вижу, что напуганы крайне. Уже пожили полгода в Москве, насмотрелись всякого.

    Подхожу к доске. Беру мел.

    - Записывайте.

    Начинаю писать первую приходящую в голову белиберду:

    «Россия – крупнейшая, братья, держава!

    Да здравствует дружная наша братва!

    Прекрасна и прямо, и криво, и справа,

    Как дрожжи на траве двора дрова!»

    И в таком духе куплетов пять, экспромтом.

    - Переводить времени у нас нет. Будем учить наизусть, чтобы в тюрьму не попасть.

    Надо было видеть их лица, как они языки ломали. Потели, привставали с мест. Но пели старательно, читали с выражением. Перебивая друг друга. С надеждой на меня поглядывая. Сорок минут – и восемь человек будто с детства самого рычать умели. Великая вещь – мотивация.

    Вспомнилась корова из «Особенностей национальной охоты» - «жить захочешь, не так раскорячишься». В конце урока поздравил всех с Днём Дурака. Как-то они не очень порадовались…

    ***

    «Клинит» иногда в самом неожиданном месте. Однажды писал на доске слово «парикмахерская».

    Медленно выводил мелом буквы. Добрался до «хер» и замер, подумав: «Не может быть!» Аж вспотел.

    ***

    Сижу в методкабинете, листаю газетки. Вбегает преподавательница, из пожилых.

    - Боже! – кричит. – Он меня убьёт! Из коридора доносятся чьи-то вопли. Прислушиваюсь.

    «Я ни девичка!!!» «Я ни девичка! Ни девичка! Я! НИ!! ДЕ-ВИ-ЧКА!!!» - надрывается кто-то мужским голосом.

    Выясняется, что студент-сириец не сделал домашнее задание. Объяснил, что просто забыл. На что бабулька-коллега, не задумываясь о последствиях, хмыкнула: «Ну, память-то девичья, да, Саид?»

    Мужик-мусульманин этого не перенёс. Выпучил глаза, изошёл пятнами и принялся орать. - Я ни девичка! Я мужчина! Ни девичка! Ни девичка!

    Никакие попытки объяснить, что просто идиома такая, успеха не имели. Так и орал, пока самому не надоело. Стоял в полуприседе, сжав кулаки, и орал. Горячий и гордый народ.

    ***

    Студент-турок, Эмрах. Мне – 26, ему – 20. Подружились. Пиво не раз пили вместе, после занятий. Эмрах всё просил научить его материться.

    - Ты знаешь, не надо, - объясняю ему. – Правильно всё равно не сможешь, с твоим уровнем сейчас. А пошлёшь кого-нибудь по незнанию – проблем не оберёшься. Потом сама жизнь научит.

    Летом у Эмраха начались проблемы с общежитем. Он закончил наш факультет и поступил в МГУ. Надо менять общежитие. Из одного его выписали, в другое – всё никак не могли вписать. Эмрах приезжает на факультет с сумкой в руках.

    - Сылушай, можна мне пажить у тибя два дня?

    - Конечно, - говорю. – Что за вопрос...

    Эмрах вздыхает:

    - Биляд, я йобаный бомж. Пиздэц какой-та, думал в парке ночевать придётся.

    Научила жизнь.

    ***

    Давно собираюсь составить «Памятку преподавателя». Сделать список слов и выражений, вызывающих нездоровую реакцию студентов-иностранцев.

    «Спички» - югославы всегда ржут радостно. «Пича» - женский половой орган. «Пичка» - уменьшительно-ласкательное. Предлог «с» соответствует нашему «из».

    - «Юрий Гагарин был очень смелым», - читает американка фразу из учебника и озадаченно поднимает голову: - Smelly? Why?

    Испанец старательно читает текст о мальчике Викторе и его мечте.

    - «С детства Виктор мечтал стать моряком»... Замирает на мгновение. Надувает щеки, краснеет. Не выдержав, гогочет во всё горло. «Марикон» по-испански – «пидарас».

    Группа кувейтцев. Весёлые арабы. Будущие врачи. Специальность – стоматология. Один из них, толстый Али, показывает на свои зубы и спрашивает:

    - Как это по-русски?

    - Зуб. Зубы.

    Арабы трясутся от смеха, на все лады повторяя: «Зуб, зуб, зуб, зуб...» «Зуб» по-арабски – «х...».

    - Ребята! – говорю им. – Или привыкайте, или не сможете врачами стать – клиенты обижаться будут. Представьте, приходит к вам человек и говорит: «Доктор, у меня болит зуб». А вы смеётесь... Нехорошо.

    - У меня... болит... зуб! Ах-хаха-ха!

    ***

    Группа корейцев готовится писать изложение по тексту «П.И. Чайковский». Внимательно читают текст, выписывают незнакомые слова.

    - Всё понятно в тексте? – спрашиваю.

    Кивают – всё понятно. Начинают писать. Минут через десять вижу – шепчутся о чём-то.

    - Что такое?

    - Одно слово не понимаем. В словаре нет.

    - Какое слово?

    - «Чайковский».

    ***

    Аспирант из Ирана передал через одногрупников записку: «Уважаемый преподаватель! Прошу извините, что сейчас нет на урок. Моя баба приехал из Иран, поэтому мне надо». Иранцы приезжают учиться обычно семьями, поэтому вхожу в положение и не возражаю. Надо так надо. Если бы ко мне баба приехала, я бы тоже на урок не пришёл.

    На следующий день спрашиваю:

    - Мехди, как ваша жена, нормально долетела?

    Оказывается, не жена. Папа приехал.

    ***

    - Я обезьяна сделаю, - говорит мне другой иранец. – Верите? Ведь если я сказал – обезьяна, значит – я обезьяна.

    На всякий случай не спорю с чернявым бородатым мужиком. Ему виднее. Лишь потом доходит, что он обещает о б я з а т е л ь н о сделать домашнее задание.

    ***

    "Сибаритки". Загадочное слово, которое очень любил один пожилой японец. На старости лет вдруг проникся интересом к России, бросил жену и детей, приехал в Москву.

    Носил зимой и летом сандалии на босу ногу и жиденькую косичку седых волос на голове.

    "У меня сибаритки" - сообщал он каждое утро вахтёру, всем встреченным по пути преподавателям и своей группе.

    Вахтеры его не любили. Мало того, что японец пугал непонятными "сибаритками", так он ещё трижды мелко кланялся им при входе.

    Старички-охранники нервничали, не зная, куда деться и как отвечать.

    Наконец кто-то догадался. "Как ваши дела?" - задали японцу контрольный вопрос. "Сибаритки!" - последовал ответ.

    "Всё в порядке" просто у человека было. Всё в порядке.

    ***

    Письменные перлы, которыми снабжают студенты – особая вещь. Здесь и глубина мысли:

    «Чем больше я изучать, тем я меньше много».

    «Уничтожать природу – задача важная. Поэтому я хочу стать ветеринарном. Моя сестра – тоже собака-врач. Это важно для жить».

    И особое видение нашей истории:

    «Ломоносов – великая учёный. Толко он мог придумать такая трудная грамматика».

    «Командовал русской аримией генерал Михаил Кукурузов».

    И просто своеобразный «олбанцкий»:

    «Все в моей семье говорят по франкодзу суки».

    «Я всегда педерил девушкам цветы иконведы».

    «Вчера с друзьями я выл в театре».

    «Я наблудил это в микроскопе».

    И, наконец, моё любимое, из сочинения после просмотра фильма «Брат».

    «Данила приехал в Петербург к брату-мафии. Там он встретил трамвай Свету и полибил, но брат мешал им любить друг друга»


    Источник cтатьи: vadim-chekunov
     

Поделиться этой страницей